Поиск


ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №37

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №36

                    ( читать ... )

Ссылки партнеров

Традиции


Управление/Традиции/Гучковы

Гучковы

15 июня 2000
Рынок легкой промышленности №3, 2000

Барышников Михаил Николаевич

Гучковы были, пожалуй, единственными в истории России предпринимателями - выходцами из низов, сумевшими добиться не только крупных деловых успехов, но и достичь высоких государственных постов. А начиналось все с десятилетнего крестьянского мальчишки Федьки - Федора Алексеевича Гучкова (1768-1856), привезенного в Москву из Калужской губернии после пугачевского восстания. От природы любознательный и смышленый, он был отдан в обучение ткацкому и красильному делу в одну из местных мануфактур. Юноша вел аскетический по тем временам образ жизни. Он не употреблял спиртное, не увлекался азартными играми, не участвовал в кулачных боях и местных гуляниях. Ограничивая себя в самом необходимом, Федор копил деньги для осуществления честолюбивой мечты - стать хозяином собственного дела. Образ поведения мастерового вскоре привлек к нему внимание местных старообрядцев, искавших сторонников из людей «положительных» и целеустремленных. В возрасте 23-х лет Ф. Гучков открывает небольшое ткацкое предприятие в Семеновском,  на окраине Москвы. Вместе с собственными работниками он стоит за ткацкими станами, упорно работая над повышением качества и внешнего вида выпускаемых изделий, пытается освоить новые, перспективные направления производства и торговли. Первым в Москве Гучков стал выпускать недорогие цветные шали, не уступавшие по добротности популярным в то время французским, из шерсти, шелка и бумаги. Развернул он вскоре и производство платков из козьего пуха и шерсти. К 1812 году на предприятии насчитывалось уже 50 станов; выпускаемая продукция буквально расхватывалась покупателями. Подлинной трагедией для Гучкова стало нашествие наполеоновских войск. В огне, охватившем Москву, погибла его фабрика; товары и семейное имущество были разграблены французскими солдатами. Но он не пал духом. Было восстановлено не только прежнее предприятие, но и основано новое - в Преображенском (Лефортовская часть Москвы), рядом со старообрядческим кладбищем. К середине XIX века численность рабочих, занятых на фабриках, достигла 1800 человек, а сумма годовой выработки превышала 700 тыс. руб. серебром.

Старообрядцы, составлявшие большинство рабочих предприятий, обеспечивали высокую для своего времени дисциплину труда и качество работы. Это, в свою очередь, приносило Гучкову большие прибыли, составляя неиссякаемый источник поступлений и в семейную, и в старообрядческую казну. Помимо Федора Гучкова, видную роль в Преображенской старообрядческой общине играли также его сыновья Ефим и Иван. Старообрядческие общины (речь идет о так называемом «федосеевском толке») являли собой огромное скрытое от полицейского надзора братство, в котором не составляло труда укрыть человека от преследований властей. Гучковы не только принимали беглых крепостных, но и устраивали их на жительство в принадлежавших им в Лефортовской части 38-ми домах. Впрочем, постепенно нелегальное укрывательство уступило место законному выкупу на волю крестьян, работавших на семейных предприятиях. По свидетельству современников, размеры выкупов составляли нередко тысячи рублей. Важнейшим условием для получения этих сумм являлось вступление в федосеевское согласие и работа на предприятиях Гучковых и их единоверцев-фабрикантов.

Можно сказать, что общность религиозных воззрений оборачивалась в конечном итоге единством производственных интересов рабочего и работодателя, ростом производительности труда и высоким уровнем «социального партнерства».

По инициативе Гучковых Преображенская община была легализована и одновременно выработан её устав. Последним определялась и предпринимательская деятельность членов общины, в частности правила отдачи денежных капиталов в ссуду. Кредитом могли пользоваться «достойные вероятия люди», с одобрения «верных попечителей» и взятием «благонадежных налогов». От обычного банковского кредита такие операции отличались лишь отсутствием ссудного процента. Устанавливался беспроцентный, а иногда и безвозвратный кредит, очень выгодный для промышленников, которые им пользовались. Преображенцы-фабриканты, вносившие вклады в общинную казну, обычно оставляли себе часть капитала для развития собственных предприятий. Их несостоятельные родственники и потомки до седьмого колена, лишь бы они были старообрядцами, получали единовременное пособие в размере трети вклада. Возврат ссуды требовался лишь в том случае, если должник уже составил капитал, необходимый для дальнейшего развития дела. В случае невозвращения заемщиком полученной суммы, ему давались для уплаты льготные сроки: два раза по году и один полугодичный срок. Если же должник и по прошествии этих льготных сроков не уплачивал долга, то он ему...прощался. Впрочем, устав требовал эти пункты, «окромя выбранных попечителей, никому не разглашать,  во избежание послаблений».

Полицейские наблюдатели недоумевали, как могла существовать такая невиданная система кредита, предельно льготная для ссудодержателя, но разорительная для ссудодателя, то есть для общины. Дело здесь заключалось в том, что своеобразные правила федосеевского толка формально исключали принцип индивидуального или семейного наследования: единственным полноправным наследником состояния всех своих членов была община. Более того, радикально настроенные федосеевцы (правда, из числа несостоятельных общинников) отрицали и официальный брак. Если вступающий в общину оставлял у себя свои денежные средства или часть их, то теоретически они ему больше уже не принадлежали, поскольку в конечном итоге должны были вернуться в общинную казну и обычно в увеличенном размере.

Ссудодержатель становился как бы агентом общины по включению в оборот и приращению её денежных богатств, а казна общины делалась мощным средством для накопления капитала.

Каких значительных размеров она достигала, и как пользовались ею Гучковы, видно, например, из такого факта. В 1845 году московский купец Федоров завещал Преображенскому кладбищу 3 млн. руб. Из этих денег Ефим Гучков получил безвозвратную ссуду в 150 тыс. руб.

Расцвет промышленного дела Федора Гучкова совпал с царствованием Александра I. С началом правления Николая I усилились гонения на старообрядцев. После 1825 года Ф. Гучков отходит от дел, передав предприятия своему старшему сыну, но сохранив за собой руководство старообрядческой общиной. Надо заметить, что Ефим (1805-1859) не уступал отцу талантами. Его предприимчивость, активная общественная позиция получили известность далеко за пределами Москвы. В отличие от отца, Ефим не отличался аскетизмом и религиозной бескомпромиссностью. Одевался он в европейское платье, неплохо изъяснялся по-французски. Одним из первых среди московских текстильщиков обратил внимание на вопросы управленческой деятельности; неоднократно бывал за границей, знакомясь с современными технологическими достижениями. Практиковал широкую раздачу заказов мелким ремесленным заведениям старообрядцев; проблемы производственной специализации становятся для него самостоятельным направлением работы. Выписанные в 1842 году из Европы мастера впервые наладили на предприятиях Гучкова выпуск отечественных гарусных материй. На первой в России мануфактурной выставке1829 года изделия фабрик были удостоены малой золотой медали. В течение пяти последующих лет Ефим Гучков был награжден за активную деловую и общественную деятельность золотой медалью на Анненской ленте (1830 г.), золотой медалью на Владимирской ленте (1831 г.), большой золотой медалью (1831 г.), бриллиантовым перстнем (1832 г.), званием мануфактур-советника (1833 г.). В 1845 году он открыл первую в России камвольно-прядильную фабрику для выделки пряжи из шерсти испанских овец, разводимых на Украине. К середине XIX века фирма Гучковых предлагала, пожалуй, один из самых богатых в России ассортиментов тканей. Здесь были шерстяные с добавками шелка и бумаги, терно, кашемиры, люстрины, набивные материи, платки, салфетки, сатины, мебельные материи, ковры и др. По технической оснащенности предприятия не уступали западным фабрикам, а по дешевизне и разнообразию товаров были вне конкуренции на российском рынке.

Впрочем, не все так благополучно было в делах семьи. В 1840-х годах гонения на старообрядцев приобрели наиболее масштабный характер. Спасая свои капиталы, члены Преображенской общины передали Федору Гучкову на хранение сундук с деньгами и ценностями на общую сумму в 12 млн. рублей. Злые московские языки утверждали, что это богатство легло в основу дальнейшего процветания семейного дела. Весьма сомнительные слухи были использованы московским генерал-губернатором А.А. Закревским для выдвижения против Федора Гучкова обвинения в присвоении общинных денег. Купец был арестован и в январе 1854 года отправлен в ссылку в Петрозаводск. Даже ходатайства сыновей, известных к тому времени в столичных аристократических кругах, оказались безуспешны. А через несколько месяцев, в ноябре 1854 года, страшный пожар уничтожил главный корпус фабрики Гучковых; сгорели современные машины и огромная масса товаров. Казалось, что после этих ударов братьям не подняться. Но прошло пять лет, и предприятие было восстановлено. Правда, многочисленные беды окончательно подорвали силы Ефима Гучкова. В1859 году он (к тому времени состояв московским городским главой) скончался после долгой тяжелой болезни. Его сыновья Иван, Николай и Федор продолжили дело, учредив торговый дом (так называемое полное товарищество, включившее только членов семьи) «Ефима Гучкова сыновья». В 1870-х предприятие ежегодно выпускало продукции на сумму более 1 млн. руб. В 1865, за высокое качество изделий, фирма была удостоена права изображения Государственного герба.

Высокий деловой и общественный авторитет Гучковых обернулся в четвертом поколении ростом политического влияния этой семьи. Правнуки основателя фирмы Ф. Гучкова - Александр, Константин, Николай и Федор Ивановичи, громко заявят о себе как государственные деятели. Наиболее известен станет Александр Иванович (1862-1936 гг.), человек огромных политических и деловых способностей. В 1886 году он окончил историко-филологический факультет Московского университета, затем продолжил образование в Берлинском и Гейдельбергском университетах в Германии. В начале ХХ века он состоял директором Московского учетного банка, членом советов Петербургского учетного и ссудного банков, страхового общества «Россия», издательской фирмы А.С. Суворина - «Новое время» (не меньшим размахом отличались его братья, возглавлявшие, помимо семейного дела, ряд промышленных и торговых компаний). Имея большие средства, А.И.Гучков не отказывает себе в острых ощущениях, нередко граничивших со смертельной опасностью. В 1895 году, вместе с братом Федором он спасает армян от резни в Османской империи, в следующем году совершает переход через Тибет, еще через год служит офицером в охране КВЖД в Маньчжурии, откуда был уволен за дуэль. В 1900 году, вновь вместе с Федором, участвует на стороне буров в войне с англичанами на юге Африки, был ранен, бежал из лагеря для военнопленных. В 1903  участвует в антитурецком восстании в Македонии; в 1904 возглавляет миссию Российского общества Красного Креста в ходе русско-японской войны, добровольно остается с ранеными русского госпиталя, попавшими в плен к японцам. Наконец, в 1905, вернувшись в Москву, создает первую и единственную в царской России партию, защищавшую интересы предпринимателей. По дате издания царского манифеста о свободах эта партия получила название «Союз 17 октября».

Гучков выступал за реформирование России в правовое и экономически развитое, с сильной и авторитетной исполнительной и законодательной властью государство. Его многочисленные выступления в защиту национальной промышленности, твердой и целенаправленной военной и внешней политики были насмешливо названы в стенах III Государственной думы «хлопчатобумажным патриотизмом» (здесь имелась в виду и близость Гучкова к деловым кругам в текстильной промышленности).

Однако колкие, порой оскорбительные выпады против Гучкова не помешали депутатам избрать его в 1910 году председателем Думы. С началом первой мировой войны А.И.Гучков становится председателем Центрального военно-промышленного комитета, координировавшего деятельность частных предприятий по выполнению заказов военного ведомства. В конце 1916 года, разочаровавшись в государственных способностях Николая II, Гучков пытался организовать дворцовый переворот. Однако вынашиваемый им план отречения императора в пользу малолетнего царевича Алексея при регенстве великого князя Михаила Александровича так и не был реализован. Переломным в судьбе Гучкова стал 1917 год. 2 марта он принимает в Пскове отречение Николая II; вернувшись в Петербург, узнает о своем назначении военным министром в составе Временного правительства. Казалось, это был его звездный час. Потомок крестьянина, текстильного фабриканта сумел не только возглавить законодательную власть в стране, но и войти в состав первого демократического правительства в истории страны. Надо заметить, что в отличие от своих предков он был уже далек от патриархальных старообрядческих идей. В том же 1917 Гучков говорил о неприемлемости для себя славянофильских и социалистических воззрений. «Я думал, - пояснял он, - что и мы пойдем обычным путем экономического, политического и социального развития, как это делается в других странах». Однако реальность оказалась намного сложнее идеальных построений. После большевистского политического переворота в октябре 1917 года Гучков включился в борьбу с Советской властью на стороне Деникина; позже, не найдя общего языка с лидерами белого движения, покинул пределы России. Потеряв почти все свое состояние, он, тем не менее, надеялся вернуться в Россию. После смерти в 1935 году в Париже последнего брата Константина, Александр Гучков почувствовал себя крайне плохо. Врачи диагностировали рак кишечника. К болям физическим добавились и боли душевные, когда ему стало известно о сотрудничестве дочери Веры с коммунистами (имеются сведения о работе В.А. Гучковой на органы советской разведки). До последнего дня, уже прикованный к постели, он диктовал свои воспоминания, встречался с близкими, друзьями и единомышленниками. Незадолго до кончины А.И.Гучков завещал перевезти свой прах в Москву «для вечного успокоения» после свержения большевиков. Умер он 14 февраля 1936 года в Париже и был похоронен на кладбище Пер-Лашез. Смерть этого человека, мужественная и спокойная, оказалась столь же яркой, как и вся его жизнь. Вместе с Гучковым уходило в прошлое и последнее поколение отечественных предпринимателей (Рябушинские, Коноваловы, Третьяковы и др.), попытавшиеся взять на себя в начале ХХ века политическую ответственность за судьбы России.

ПРИМЕЧАНИЯ

Фабрика Гучковых считалась крупнейшей в Москве до 1861 г. В 1853 г. она располагала 1000 ручных станов и 60 механическими. Занято на ней было 1850 человек. Годовая продукция оценивалась в 700 тысяч рублей. К 1899 г. в ее состав входили полусотня каменных строений, страховая (заниженная) оценка которых составляла около 3 млн. рублей. В одном из них, принадлежавших торговому дому Гучковых, в настоящее время располагается фабрика «Красная швея».

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

НАШИ  ЖУРНАЛЫ И СПРАВОЧНИКИ

Смотреть архив

АНОНСЫ:
ЖУРНАЛ "РЫНОК ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ" №118

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "РЫНОК ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ" №117

                    ( читать ... )