Поиск


ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №37

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №36

                    ( читать ... )

Ссылки партнеров

Традиции


Идеи и разработки/Традиции/Семиотические доминанты в традиционном костюме народов России

Семиотические доминанты в традиционном костюме народов России

16 июля 2007
Рынок легкой промышленности №50, 2007

Калашникова Наталья Моисеевна

Изучение традиционной одежды с точки зрения знаковых функций, позволяет выделить своеобразные семиотические доминанты, которые продолжали сохраняться в течение ХХ в. у многих этносов России в ритуально-праздничных костюмах семейного и календарного циклов.

Одним из первых исследователей, обративших внимание на маркировочную (знаковую) функцию одежды был П.Г. Богатырев, выделивший в народном и историческом костюмах практическую-утилитарную, эстетическую, социальную, половую и моральную функции1. Таким образом, стало ясно, что каждая из этих функций создает в реальном бытовании свою собственную знаковую подсистему, в известном смысле завершая семиотическую конструкцию, причем настолько сложную, что ее изучение будет продолжаться еще длительной чередой исследователей.

Определенное время изучение знаковых функций костюма было несколько оторвано от контекста культуры, происходило как бы вне анализа исторически менявшейся культурной ситуации. Вместе с тем, именно в ХХ веке эти проблемы получили широкое освещение в науке, когда был накоплен богатый материал, свидетельствуюший о значительной роли предметного искусства, в рамках которого может рассматриваться и костюм, причем, не только в современной культуре, но и в наследовании традиций предыдущих эпох. В этом случае большое значение приобретает такое направление в науке как этносемиотика, изучающая воздействие на язык искусства, в том числе и костюма, конкретного образа жизни людей, определенной среды обитания.

Развитие семиотики как науки о знаках и знаковых системах первоначально в лингвистических, а затем и нелингвистических коммуникациях, позволило применить ее постулаты в области изучения костюма. Следует отметить, что в определениях знаковой системы и других понятий семиотики существуют различные точки зрения, известные по работам современных исследователей, а также изысканиям прошлых лет, таких крупных ученых, как Ролан Барт, Клод Леви-Стросс, Умберто Эко, а также М.М. Бахтин, П.Т. Богатырев, П.А. Флоренский и других2.

Практически традиционный костюм следует рассматривать как социокод, который фиксирует определенные характеристики конкретной культуры и, вместе с тем, является посредником среди типов культур различных хронологических периодов и разных этносов, осуществляя коммуникацию, трансляцию и усвоение определенной, значимой для данной культуры информации.

Значительное количество исследований по традиционной одежде народов России ХIХ-ХХ сравнительно-этнографической методики, рассматривающей костюм как важный источник изучения проблем этнической истории и межэтнических взаимовлияний. Это работы известных исследователей-этнографов: Г.С. Масловой, Н.И. Лебедевой, Н.И. Гаген-Торн, С.Ш. Гаджиевой, Н.П. Гринковой, ВС. Зеленчука, С.В. Иванова, Т.А. Крюковой, Л.А. Молчановой, Т.А. Николаевой, Г.Н. Прытковой, Е.Н. Студенецкой, О.А. Сухаревой, Л.Я. Чижиковой, П.М. Шмелевой и др. Важными для изучения народного костюма являются и публикации искусствоведов, историков моды, художников, специалистов легкой промышленности: Г.С. Гориной. А.Ф. Бланк, В Б. Богомолова, А.А. Васильева, Т.В. Козловой, М.Н. Мерцаловой, Л.В. Орловой, Ф.М. Пармон, Т.К. Стриженовой и др.3. Таким образом, костюм как статичный предмет традиционно-бытового назначения и как объект сохранения и развития этнокультурных дифференциаций достаточно подробно изучался в ХХ веке с точки зрения материальной культуры и в значительно меньшей степени как информационно-функциональная структура.

Между тем, одежда сообщает информацию о возрасте, половой и этнической принадлежности индивида,  месте его проживания, социальном статусе, профессии и т. д. Костюм может многое рассказать об эпохе, в которую был создан. Исследования показывают, что семиотический статус костюма как группы функционально взаимосвязанных и взаимообусловленных предметов на протяжении многих столетий продолжал оставаться очень высоким, обладал как утилитарной, так и знаковой прагматикой, т.е. соответствовал и практическим, и символическим требованиям. Детство, юность, зрелость, переход из одной возрастной категории в другую, включение человека в систему родственных связей - все это, как в предыдущих столетиях, так и в начале ХХ века, хотя и в иной форме, продолжало находить отражение в традиционном костюме.

Являясь частью культурного пространства человека, одежда отражает изменения в его существовании на уровне представлений о ней, либо на функциональном уровне. Поэтому при рассмотрении народного костюма как возможной структуры традиционного комплекса одежды, последняя, с одной стороны, оказывалась пространством, в котором разворачивалось бытие человека, с другой стороны - в костюме происходила трансформация форм одежды, являющаяся следствием действия многообразия культурных кодов, прочтение которых требовало определенных знаний. Прежде всего, это ритуалы жизненного цикла, которым соответствует триада «родины - свадьба - похороны»4

Маркировочная функция на уровне конструирования и декорирования костюма достигала своего максимума в свадебной одежде, в то время как в начальном (родины) и конечном (похороны) моментах жизненного цикла количество этномаркированных компонентов было минимально. Способы ношения и  соединения составных частей одежды, варьирование элементов зависели от времени года, жизненных ситуаций, связанных с трудом, бытом, праздниками, обрядами, и практически всегда выражали локальную специфику, придавая своеобразие традиционному костюму. Исследования показывают, что в зависимости от функциональных характеристик и других критериев, одежда продолжала и в течение ХХ в. подразделяться по полу и возрасту, повседневности и праздничности,  типу, общему стилю и характеру украшений.

Выступая знаком половозрастного и семейного статуса, традиционный костюм опосредовано связывал человека с природой. Он служил своего рода границей между телом (микрокосмосом) и миром (макрокосмосом). Семиотический характер сказывался и в том, что разрезы, края рукавов, подол, пояс продолжали отделывать вышивкой или тканью контрастного цвета, имевшими прежде значение оберегов.

Семиотический характер народного костюма присущ традиционной одежде любого этноса, поскольку в опосредованном виде он всегда выражает определенные этнические традиции, посредством которых проявлялась индивидуальность конкретного носителя. Фундаментальные работы в области изучения народного костюма практически всех регионов России позволяют констатировать сохранение традиционного характера одежды у многих этносов вплоть до 1920-30-х годов и даже до середины ХХ в., что объяснялось определенной системой жизнеобеспечения, консервативностью жизненного уклада крестьянства, устойчивостью связанных с ним обычаев, передававшихся из поколения в поколение. Вместе с тем неоспоримым фактом является и то, что начало ХХ века следует рассматривать как точку отсчета для проявления новых тенденций в жизни российского общества, коснувшихся почти всех областей жизни (политики, экономики, культуры), в том числе и костюма. При этом семиотические функции максимально продолжали сохраняться в ритуально-праздничной костюмах семейного и календарного циклов.

Так, например, сравнивая одежду ритуальную, т.е. обрядовую (родильную, свадебную, похоронную) и социовозрастную (детей, подростков, стариков, замужних, холостых), следует заключить, что она представляла собой визуальный план культуры. Исследуемая одежда маркировала человека, фиксировала его положение в пространстве и во времени, соотносила определенным образом с ритмом жизненного цикла.

В частности, появление ребенка на свет отмечалось определенными ритуальными формами, поскольку новорожденный должен был быть локализован в маргинальном пространстве: из мира природы (биологический код) в сферу культуры (культурный код). Способом маркировки новорожденного служили различные варианты опоясывания (холстом, нитью, поясом, рубахой и другими предметами). Обычно с семи лет происходило разделение на одежду девочек и мальчиков. По достижении совершеннолетия (у разных этносов эта цифра колеблется от 12-14 до 16-18 лет) бывшие дети уже способны были иметь своих детей, но пока не имели. Такое их положение диктовало специфику поведения, определенную лексику, тип или даже стиль одежды. Причем, отмеченное явление характерно не только для культуры ХIХ - первой половины ХХ в., но и для современной молодежной субкультуры (вспомним, такие меньшинства, как хиппи, панки, рокеры и др.).

К моменту достижения зрелости, установления максимального контакта в послебрачный период, происходило снятие оппозиции мужское/женское с помощью ритуальных преобразований в свадебном цикле. Именно в этот период формирование комплекса одежды достигало кульминации как на уровне структуры (количественный состав костюма), так и на уровне маркировки его элементов (разработка орнамента, цветовая семантика), а также введения дополнительных компонентов в структуру (например, украшений). После свадьбы количество маркеров одежды постепенно снижалось, сохраняясь, определенное время на головных уборах, орнаментации рубах, преобразовывалось в цветовом коде. В целом, наблюдалась тенденция к упрощению, что хорошо отражено в погребальном костюме.

Таким образом, маркировочная функция на уровне конструирования и декорирования в ритуальном костюме достигала своего максимума в свадебной одежде. Вместе с тем, в начальном (родины) и конечном (похороны) моментах жизненного цикла, количество компонентов было минимальным.

Наблюдения семиотических (знаковых) характеристик ритуального костюма касаются, по-видимому, традиционной одежды любого этноса. Обрядовый костюм в опосредованном виде всегда выражал определенные этнические элементы, так как именно через одежду проявлялась индивидуальность конкретного носителя. Практически любой бытовой деревенский костюм обладал определенной символикой. Однако несомненным своеобразием отличалась ритуальная одежда, одной из важнейших задач которой было выделение человека из общего будничного ритма жизни.

Обрядовый костюм предполагал гармонию всех его составных частей, поэтому в лучших его образцах образное начало было чрезвычайно важно. Формирование образа в таком костюме связано и с проблемой синтеза, составляющего основу любого ансамбля, будь то костюм или бытовой предмет, а значит и единства жизненно-бытовой среды конкретного этноса с природой. Каждый элемент костюма не только выполнял определенную задачу, но и помогал осуществлению функций других элементов одежды, ибо все они были объединены системой практического действия во имя человека.

Изготовление ритуальной одежды в ХIХ - начале ХХ вв. происходило в основном домашним способом с помощью самодельных орудий труда и местного сырья. Но несмотря на это сделанные руками народных мастериц обрядовые вещи продолжали поражать рациональностью формы, гармоничностью цветовых сочетаний, богатством орнаментики, что свидетельствовует о таланте народа, его мастерстве и высоком художественном вкусе.

Так, на территории европейской части России и в начале ХХ в. ритуальную одежду восточнославянских народов (русских, украинцев, белорусов), а также молдаван, народов Прибалтики, Поволжья и Приуралья продолжали шить из льняной, конопляной и шерстяной ткани домашнего изготовления, которая различалась по цветовой гамме и орнаменту. Вместе с тем, известно, что уже с конца ХIХ века в крестьянской среде достаточно широко использовались и фабричные ткани.

Обрядовую одежду по-прежнему украшали узорным тканьем, вышивкой и кружевом. для каждого народа был типичен свой набор элементов и покрой костюма, своеобразная орнаментация, излюбленные цветовые сочетания и декоративные приемы.

Одним из наиболее распространенных способов отделки, известным практически всем народам России, была вышивка, которой украшали праздничные костюмы, верхнюю одежду, в том числе меховые мужские и женские безрукавки и шубы. Богато украшали и традиционные, наиболее важные предметы свадебного ритуала, в том числе, головные уборы, свадебные полотенца.

В народной вышивке, преимущественно счетной (по счету нитей ткани), обычно ограничивались вначале одним-двумя цветами нитей, при этом каждый вновь вводимый цвет подчинялся прежним, отчего эта вышивка долго удерживала традиционное своеобразие цветового строя и, став многоцветной, не становилась пестрой. Так, в большинстве районов России в вышивке ХУIII-ХIХ вв. доминировал красный цвет с вкраплением оттенков синего и черного, встречалось также сочетание с белым и синим, с зеленым, с черным цветом, известны и многоцветные узоры. В русской вышивке широко известны мотивы, восходящие к древним славянским культурам (ромб - символ Солнца в вышивке центральных районов, геральдические сцены с матерью богиней или древом жизни посередине - в вышивке северных районов). Однако, уже в начале ХIХ в. появляются изображения барсов, орлов, взятые с узоров привозных тканей.

Особое значение в обрядовом костюме придавали цвету как средству наибольшей выразительности, торжественность также обозначалась с его помощью. Важно отметить, что при довольно стабильных формах народной одежды в ритуальном костюме всегда существовало разнообразие цветовых и орнаментальных комбинаций, обилие украшений.

П.А. Флоренский считал, что «... метафизика одежды, в том числе в традиционной культуре, является глубоко семантичной по своей сути. Она - часть физического тела и даже личности человека. В обычной жизни - это ее внешнее продолжение наподобие волосяного покрова. Между одеждой и телом существует более тесная связь, чем только соприкосновение; как и тело, она отражает суть человеческой личности. В этом отношении семантичность одежды, прежде всего, соотносится с ее цветовой маркировкой. Цвет в традиционной культуре является одним из маркеров определенного состояния»5.

У разных народов существовали различные обозначения и названия цвета. В обрядовой одежде встречались практически все основные цвета, известные по шкале цветовосприятия (белый, красный, черный, зеленый, желтый, голубой, коричневый, фиолетовый, розовый, оранжевый, серый).

Наделяя цвет определенными психологическими свойствами, люди исходили из конкретных наблюдений. В частности, у большинства народов белый цвет олицетворял чистоту и целомудрие и использовался в повседневной одежде, но в ритуальном костюме он же мог быть и символом потустороннего мира, смерти. Белый цвет постоянно присутствовал в обрядности переходного цикла. Так, например, белая одежда новорожденных, новобрачных и умерших, как правило, символизировала во всех случаях переход человека в новую ипостась6.

В обрядовой практике подобный переходный момент маркировал особое лиминальное состояние человека7. Белый цвет - сакрален, он служил защитой от нежелательного воздействия со стороны существ иных миров8. Нередко одна и та же одежда белого цвета в разных конкретных случаях имела ситуативное значение. Известно, например, что закамские удмурты пожилых умерших одевали в белые одежды, и именно в те, в которых они при жизни ходили только на языческие моления9.

Самым же любимым цветом со времени Киевской Руси был красный. Он считался праздничным, нарядным, красивым. Отсюда красное (самое почетное) место в избе, красные девицы и красные жены. И одежда, сшитая из ткани красного цвета, считалась самой красивой. Красный цвет, таким образом, имел свою семантику, он был связан с кровью. Однако кровь могла обозначать как жизнь, так и смерть.

Очень часто у разных этносов в одежде женщин репродуктивного периода преобладал красный цвет, а старухам считалось неприлично носить одежду с преобладанием этого цвета10. Красный цвет, наряду с белым, доминировал в свадебной обрядности и служил у разных народов символом любви, девственности, брака, брачной ночи11. Он же часто был оберегом, например, в одежде невесты, при перемещении ее из родного дома к жениху, когда он как бы отгораживал женщину от злых духов. У вепсов, например, не разрешалось беременной женщине приходить к покойнику. Но в случае крайней необходимости, если это был близкий родственник, то следовало за пазуху спрятать красную ткань, что должно было помочь предохранить плод от нежелательных последствий12

Красный цвет содержал множество нюансов в названиях: алый, багровьий, червчатый, кармазинный, смородиновый, брусничный и др. На основе такого образного понимания колорита создавались самобытные образцы обрядового костюма. Красный цвет часто был олицетворением власти, торжества, справедливости; это был цвет жизни и радости.

Черный цвет у значительного числа этносов был символом печали и траура. Цвет опасности и войны; он выражал также скромность и строгость. Зеленый цвет считался основным тоном лета. Голубой цвет практически повсеместно в ритуалах связывался с небесным миром13. Так, в хевсурском похоронном обряде (Грузия), умершего одевали в три разноцветные рубахи (белую, красную, черную или синюю)14. Другим примером может служить осетинский обычай посвящать покойному коня, в хвост и гриву которого вплетали красную и синюю ленты. Татары Уфимской губернии, сопровождая гроб с телом на кладбище, покрывали его занавеской сине-красного цвета15.

Цвет, таким образом, играл существенную роль в ритуальной одежде, сообщая определенную информацию о носителе данного костюма. При этом различие в цвете костюма воспринималось гораздо легче, чем изменения в крое или ткани, особенно на расстоянии. Цвет одежды как бы предупреждал собеседников, с кем они имеют дело и какую позицию нужно занять в отношении этой особы. Такую задачу в народной культуре выполняли очень многие цвета, а сообщаемая ими информация была столь важна, что носитель костюма однозначно занимал определенное место в общественной иерархии. Так, цвет одежды мог выступать как символ этнической и региональной принадлежности или как определитель возраста и пола, цвет выполнял функцию престижа или маркировал гражданское состояние носителя костюма. Несомненна и магическая функция цвета одежды или украшения, входящего в комплекс ритуальной одежды16.

Для декоративного оформления обрядового костюма кроме цветового компонента было характерно сочетание различных материалов и фактур (текстиля, кожи, кружева, металла, кости и др.), которые, в наиболее удачных вариантах,  приводили к созданию удивительно целостного художественного образа. Сказанное особенно убедительно подтверждается костюмами, связанными с календарной обрядностью. Так, например, у молдаван во время празднования Нового года большое значение придавали изготовлению костюмов ряженых, в которых сочетались традиционные черты народного костюма с зооморфными и антропоморфными масками, дополненными аксессуарами городского типа.

Таким образом, рассмотрение семиотического статуса традиционной одежды народов России показывает, что и на протяжении ХХ века он оставался достаточно высоким, о чем свидетельствуют сохранившиеся целиком (либо в измененном виде) ритуалы жизненного цикла. При этом маркировочная функция была максимальна в свадебном костюме и минимальна в родильной и похоронной одежде. Особую стабильность, вплоть до конца века, сохраняла ритуальная одежда, использовавшаяся в календарной обрядности, для которой были характерны такие важные черты, как комплексность, приверженность традиционным материалам, определенная цветовая гамма и специфический декор.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. - М.: 1971 - С.358.

2  Маклина С.Т.  Семиотика культуры и искусства: Опыт энциклопедического словаря. -Ч.1-11. - Спб.: 2000 - С.386-388.

3 Калашникова Н.М. Семиотика народного костюма. - СПб.: 2000. - С.185-188, 265-268.

4 Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре - СПб: 1993. - С38-41. Лысенко О.В., Метаморфозы одежды в хаосе архаичных форм: модель формирования семантической структуры «народного костюма» в восточнославянской этнокультурной традиции ХIХ-ХХ в. -Мифология и повседневность. Материалы научной конференции. - Т. 2 - СПб: 1996 - С.81-100.

5 Флоренский П.А.  Иконостас. Сборник сочинений.-  Париж: 1985. - С.273.

6 Ерёмина В.И. Ритуал и фольклор.- Л.: 1991. - С.141.

7 Лиминальный - переходный, пороговый, связанный с изменением или потерей статуса - прим. ред.

8 Уваров А.С. Христианская символика.- Часть 1.- М.: 1908 - С.24.

9 Атаманов М.Г., Владыкин В.Е. Погребальный ритуал южных удмуртов (конец ХIХ-начало ХХ в.). - В сб: Материалы средневековых памятников Удмуртии.- Устинов: 1985. - С.133. 

10  Захарова И.Б., Ходжаева Р.Д. Казахская национальная одежда (ХIХ - нач. ХХ в.) -Алма-Ата: 1964.- С.80.

11 Потебня А.О.  О некоторых символах славянской народной поэзии. - Харьков: 1860. Матейко К.И. Украинская народная одежда (на укр.яз.).- Киев: 1977 - С.115.

12 Строгальщиков З.И. Погребальная обрядность вепсов. В кн.: Этнокультурные процессы в Карелии.- Петрозаводск: 1976 - С.71.

13 Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. В кн.: Сборник сочинений в 2-х томах.- Т. 1, Ч. 2 .- М: 1990 - С.552-576.

14 Георгадзе Д.Г.  Культ мертвых в горной Восточной Грузии (по этнографическим материалам): Автореф. канд. ист. наук. - Тбилиси, 1977, С.7.

15 Шегрен А.М. Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях // Маяк - т. VII - 1843 - С.88.

16 Зеленчук В.С. Очерки молдавской народной обрядности. Кишинёв. 1959. Спатару Г.И. Молдавская историческая народная драма. Автореф. канд. дис. М., 1969. Попович Ю.В. Молдавские новогодние праздники. Кишинев. 1974. Калашникова Н.М. Современный обрядовый костюм молдаван (зимние праздники) // СЭ - №5 - 1980.

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ