Поиск


ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №37

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №36

                    ( читать ... )

Ссылки партнеров

Книжные новинки


Идеи и разработки/Книжные новинки/Роман с магазином

Роман с магазином

20 февраля 2008
Рынок легкой промышленности №52, 2007

Рогинская Ольга Олеговна

 В современной массовой литературе можно выделить особое направление, выросшее из журнально-глянцевой культуры. Это романы о вещах и магазинах, то есть об искусстве шопинга. Одним из главных текстов «магазинной литературы» можно считать роман французской писательницы Кристины Орбэн (Christine Orban) Шмотки. Роман из мира моды (2002) 1, главная героиня которого создает свою философию одежды, периодически ссылаясь на Фрейда и Бодрийяра. Еще один лидер - Софи Кинселла (Sophie Kinsella) с романами о женщине, которая не может жить без магазинов 2.

Главная героиня «магазинной прозы» живет и действует в журнально-глянцевом мире, строго следуя его нормам и стандартам. Этот мир строится по цикличной модели (весна─лето/осень─зима) 3. Незатейливые рекомендации и «жизненные» истории перемежаются в нем рекламой и фотографиями топ-моделей и звезд, одетых в продукцию определенных брендов. Населяющие его персонажи выполняют роль манекенов, целиком находящихся в его глянцевой власти. Но если в самих журналах окружающий мир начинает и выигрывает, то в производном романе конечная победа остается за героем (точнее, героиней). Сюжет такого романа - это, как правило, путешествие героини по глянцевому миру. Благодаря своей непосредственности и свободному владению нужными навыками героиня всегда добивается успеха. При этом она нисколько не старается победить или дискредитировать саму реальность. Главная заповедь - избегать излишеств и чрезмерности. 

Все это напоминает классическую структуру комической эпопеи. В таком романе обычно действует предприимчивый герой-плут, на которого работает весь мир. Этот жанр возник в испанской литературе XVII века и получил название «пикареска». Затем герой-плут перешел в авантюрный роман XVIII века (Лесаж, Прево, Мариво, Дефо, Филдинг, Смоллетт). Структурная основа жанра - «непредвидимость поведения» героя (в терминах Л.Я. Гинзбург). По такому канону пишутся и современные «романы-комедии». Гегель неслучайно называл роман «современной буржуазной эпопеей». Это в чистом виде апология индивидуума, рвущегося к успеху через жизненные трудности. Но если в романе XVIII века столкновение героя с миром зачастую описывалось в сатирическом ключе, то в сегодняшнем романе-комедии все куда более безобидно. Героиня не борется с миром, а купается в нем, катается как сыр в масле. Ей хорошо. Не над чем смеяться, не с чем конфликтовать, некого в конечном итоге побеждать. Комедия с ее духом позитивности - вот единственный победитель.

Мир моды и магазинов в романах XVIII-XIX веков изображался, как правило, без особой симпатии. Гоняться за модой, сливаться с вещами - пустое времяпрепровождение, и писатели (будь то Бальзак, Гоголь, Теккерей или Толстой) это подчеркивают. Аспект приобретательства вообще не имеет значения. Вещей - с нашей точки зрения - покупается до смешного мало. Стоимость производимых вручную товаров слишком высока. Еще выше стоимость кустарного труда, вложенного в товар, который на протяжении долгих лет после покупки поддерживается в надлежащем виде. Иногда в романах, конечно, действуют герои-денди (образцовый пример - культовый текст декадентской эпохи, «Наоборот» Гюисманса). Они образуют целое движение в реальной жизни и тем более в литературе 4. Но откуда они взяли свои шикарные вещи - никому не интересно. Этого вопроса никто бы просто не понял.

Современный роман о модных вещах - совсем другое дело. Он напрямую соединяет тему моды с темой денег. Модные вещи в первую очередь приобретаются. Деньги являются единственным пропуском в мир вещей, но если их не хватает, они же, а вернее, их отсутствие, оказываются и препятствием. Если в литературе XVIII - начала XX века приобретательство трактовалось как скряжничество, то в наше время на смену образу скупого (один из центральных для литературы Нового времени) приходит транжира, для которого обладание вещами является проявлением независимости и способности контролировать ситуацию.

Впервые о покупках, а значит, и о деньгах как способе приобретения товара,  заговорили модные журналы - с самого момента их появления во второй половине XVIII века. С распространением товаров широкого потребления именно в них появляется массовая реклама магазинов (которая была штучной, привязанной к месту, а значит, малоэффективной. Художественная литература тут же получила объект для высмеивания. Интересно, что в русской культуре с ее примитивным и подражательным дискурсом о моде даже в самых ранних модных журналах устойчиво проявлялась сатирическая составляющая (см., например, «Листок светского человека», в котором сатирический дискурс является преобладающим). Смех над вещью появился раньше самой вещи. Такая игра на опережение - излюбленный русский продукт. Всерьез и по-русски (не в режиме переводов с европейских языков) о моде начали писать только к началу века двадцатого. То есть когда русская буржуазия оформилась как класс.

С появлением массового производства вещей, приобретаемых за деньги во множестве универсальных и специализированных магазинов, с появлением фиксированных цен на товары и рекламы, призывавшей посещать именно эти магазины и покупать именно эти вещи 5, а затем - системы скидок и доступных потребительских кредитов возникло явление, условно обозначаемое как «шопомания» - «магазинная зависимость». Есть, как правило, два механизма приобретения лишних вещей - покупка товаров «заодно» (под воздействием рекламы) и в ходе фланирования по магазинам с целью убить время и/или снять стресс 6. С недавних пор в американских и европейских справочниках по психиатрии стал попадаться новый диагноз - «навязчивый и всепоглощающий шопинг». В журналах по психиатрии публикуют результаты последних исследований в области патологии, называемой «шопоголизм». Многие потребители, обанкротившиеся в результате шопинга, страдают болезнью, похожей на запойный алкоголизм. За последнее время по примеру обществ анонимных алкоголиков создаются центры под названием Shopaholics Anonymous, предлагающие помощь жертвам бесконтрольного шопинга.

Какие психологические модели работают, когда покупается новая вещь? Новая вещь - это способ успокоить себя, вознаградить, утешить. Потребность в сильных положительных эмоциях и нехватка их в обычной жизни приводит к нерегулируемым тратам. На смену приходит чувство вины из-за ненужных трат. Одиночество, горе, разочарование, скука также толкают на траты. Фланирование по магазинам и приобретение товаров - способ избежать ответственности: отложить работу, выполнение каких-то обязанностей или принятие серьезного решения. К тому же пребывание в эпицентре «магазинной жизни» создает иллюзию полноценной социальной вовлеченности.

Девяносто процентов сегодняшних жертв шопинга - женщины. Обычно они покупают вещи, которые могут сделать их особенными: одежду, обувь, косметику и украшения. Мужчины ищут возможность подчеркнуть старательно созданный имидж. Они заняты приобретением различных гаджетов - новинок электроники и спортивной одежды, автомобильных аксессуаров и различной досуговой экипировки от зажигалок Zippo до эксклюзивных удочек. Шопоголики ходят по магазинам, чтобы поднять себе настроение. Они покупают вещи, которые им абсолютно не нужны, и порой даже не разворачивают покупки. В острой стадии «шопомания» может привести к финансовому краху.

Яркая картина шопоголической зависимости создана в романах Софи Кинселлы. Все они написаны от лица героини, Бекки Блумвуд. Картина «магазинной зависимости» воспроизведена в ее классических образцах - и так, что в действиях героини читатель(ница) легко узнает себя.

«А костюмчик в "Джигсо" был со скидкой - 30 процентов. Так что я вообще на нем сэкономила. Открываю глаза и беру счет. Как только мои пальцы касаются конверта, я вспоминаю про новые контактные линзы. Девяносто пять фунтов. Недешево, конечно, но мне они были необходимы. Я что, должна ходить полуслепая? А к ним пришлось купить новый раствор, и симпатичный контейнер, и гипоаллергенную подводку для глаз. Все вместе тянет на... четыреста?» 7.

Фатальная логика шопоголика реконструируется с завидной наблюдательностью. Крайне любопытное явление, вошедшее в современную жизнь, - накопительные системы скидок, вызывающие у шопоголика сезонные обострения.

«Обожаю бонусные очки. Правда ведь, замечательное изобретение? Если потратить достаточно средств на покупки в одном месте, можно получить хороший приз, например оплаченный день в салоне красоты. Накануне прошлого Рождества я схитрила - копила свои бонусные очки, пока их не оказалось достаточно для покупки подарка для моей бабушки. У меня уже накопилось к тому времени 1653 очка, а нужно было 1800, чтобы получить бесплатный подарок - набор термобигуди. Поэтому я купила себе большой флакон духов "Самсара"», получила еще 150 очков на карточку, и мне дали набор термобигуди совершенно бесплатно! Вот только я не слишком люблю духи "Самсара". Но поняла это, уже когда пришла домой. Ну и что.

Самый хитрый способ использовать бонусные очки - не упустить возможность, когда она появляется. Иначе второй раз такого предложения может и не быть. Поэтому я беру с полки три баночки увлажняющего крема. Двойные бонусы! Да это же дармовые деньги, так ведь?»

Комедийная интрига в романах Кинселлы строится в основном на том, что героиня тратит на покупки слишком много денег, превышает все возможные и невозможные кредиты, в итоге лишается банковского доверия и создает множество проблем себе и своим близким. Героиню Кинселлы спасает каждый раз отнюдь не благоразумие (чего следовало бы ожидать) - может ли такое случиться в комедии? Спасают случай и удача, приправленные изрядной долей находчивости, непосредственности и внутренней свободы. Серьезных проблем у героини на самом деле нет. Все при ней - и внешность модели, и высокие интеллектуальные ресурсы. Непосредственность, граничащая с примитивностью и являющаяся одним из источников комического в романе, сказочным образом уживается с тонким интеллектуализмом и нестандартным мышлением, которое проявляется в Бекки в нужный момент - а именно когда ситуация становится критической.

Главный способ, к которому прибегает Бекки, чтобы избавиться от страха и защититься от внешнего мира, - присущий носителям инфантильного мироощущения уход в мир мечты. А воображение у Бекки в силу непосредственности ее натуры богатое и ничем, тем более здравым смыслом, не ограниченное:

«Небрежно протягиваю руку к конверту, но пальцы почему-то никак не хотят вытаскивать из него счет. Прилипли к бумаге, и все тут, а я опять застыла и углубилась в мечты. Так происходит каждый месяц. Все мое существо охватывает одна‑единственная, тайная мечта.

Хотите знать - какая? Когда-то я прочитала в газете историю о банковской ошибке. Статья мне так понравилась, что я вырезала ее и пришпилила к дверце шкафа в спальне. Банк перепутал имена двух клиентов и каждому послал чужой счет по кредитке. Но самое главное - оба человека не глядя оплатили счета, так и не заподозрив ошибки!

И с тех пор я втайне мечтаю, что подобное случится и со мной. Какой‑нибудь сумасшедшей старухе из Корнуолла пришлют мой огромный счет, и она возьмет и оплатит его. А мне придет ее счет за покупку трех банок кошачьих консервов по 59 пенсов штука, и я, конечно, без вопросов его оплачу. Все по‑честному!

Я невидяще смотрю в окно с блаженной улыбкой на лице. Уверена, что именно в этом месяце суждено сбыться моей тайной мечте».

Еще один способ уйти от проблемы - бросить банковские счета под кровать или засунуть в ящик для нижнего белья не читая. Нет информации - нет проблемы. А в самый последний момент Бекки спасает чудо или находчивость: неожиданно поступает предложение вести авторскую программу на телевидении, рождается идея выставить на распродажу все купленное за многие годы (что и дает возможность расплатиться с долгами), за руку Бекки борются два героя, входящие в десятку самых богатых англичан. Обилие таких возможностей обеспечивает Бекки устойчивое положение в обществе, с тем чтобы в очередном романе она вновь могла предаться своему увлечению.

Показательны в этом смысле рецензии на книги Кинселлы. Единственное издание, которое называет шопоголизм социальной проблемой, - солидный The Guardian: «Любовь способна победить все - даже такой стойкий порок, как тяга покупать все подряд. Смешно, весьма неглупо. Настоящая классика комедии. Браво!» Однако в большинстве случаев книга воспринимается как путеводитель по посещению магазинов: «Эта книга слишком хороша, чтобы пропустить ее. После нее хочется жить, смеяться и - ходить по магазинам» (USA Today). «Если Вы знаете, как способны поднять настроение шпильки с бриллиантовыми ремешками, эта книга для Вас» (People). «Софи Кинселле удалось создать невероятно забавный, обаятельный и правдивый образ современной женщины, ну разве что слегка помешанной: на покупках» (Vogue). «Замечательная история любви и успеха, не говоря уже о том, что эта книга - самое жизнеутверждающее руководство по распоряжению личным бюджетом. Лучше всего ее читать по пути в магазин» (Столичная газета). «Если вы любите делать покупки, то эта книга в вашем списке должна значиться под номером один - это самый смешной учебник, как следует ходить по магазинам и сохранить при этом здравый рассудок» (Elle) 8.

Но здравый рассудок - последнее качество, присущее героине романов Кинселлы. Невольно в воображении возникает картина того, как ее читательницы с той же степенью непосредственности, но с меньшей долей обаяния истово предаются сладкому пороку шопоголизма, пребывая в уверенности, что вакансия на телевидении и богатый принц уже поджидают неподалеку.

Другой образец «магазинной литературы» с ее глубинами шопоголизма представила француженка Кристин Орбэн. В частности, на русском языке издавался ее роман «Шмотки», героиня которого Дарлинг создает целую философию одежды как философию жизни. Мечтая соседствовать по лестничной клетке с Зигмундом Фрейдом или Жаном Бодрийяром, она заявляет: «В шмотках и правда нет ничего серьезного, кроме способа заполнить пустоту в ожидании смерти, и в этом отношении искусство кройки следует поставить выше, чем науку и литературу» 9. Дарлинг коллекционирует одежду, превращая свою квартиру в музей и сопровождая свои действия истинно французской интеллектуальной болтовней. «Жизнь - это кино. Я сохраняю все шмотки, сопровождавшие меня в определенные моменты жизни, это дарует мне право пересматривать их, сидя на полу в моей гардеробной под кровом плечиков и воспоминаний, я перекручиваю пленку, замедляя кадры». Бергсон и социология памяти (Морис Хальбвакс) или Сартр, подпитывающий измышления героини о «пустоте» и «тошноте», сообща работают на то, чтобы Дарлинг высказала очередной изящный комментарий к своим пустым занятиям, наполнила их видимостью глубокой концепции.

Все та же идеальная фигура героини делает чистоту эксперимента абсолютной. Совершенные формы тела превращают героиню даже не в модель, а в вешалку. Платье действительно решает все, в том числе и на онтологическом уровне. «Она есть то, что она носит. Бог создает, мода преображает». Кстати, еще один, едва ли не центральный афоризм героини, который может увенчать эволюцию французской мысли: «Я дошла до ручки, значит, я существую». Не стоит думать, будто это крик души: пустота не кричит, она зияет. Единственное, что хочет сказать Дарлинг, это то, что она устала от приобретения. И должна отдохнуть. Например, купить себе чего-нибудь. Постепенно она становится коллекционером, т.е. выдает свои некрофилические наклонности. Так же, как Гренуй из «Парфюмера» Зюскинда, собиравший ароматы и запахи, она коллекционирует платья и аксессуары как таковые, ради их уникального и мимолетного проявления. После единственного выхода в мир платье награждается соответствующим ярлыком, убирается в чехол и прячется в глубокий шкаф. «Моя странная квартира всего лишь огромная вешалка, поделенная на три части: моя спальня - это собственно магазин; столовая - музей, а еще есть кладбищенская гостиная - здесь властвуют шмотки. Здесь, на поле мертвых одежд, есть уголок согласия - платья первого поцелуя, которые я больше никогда не надену, ведь они священны, и я желаю сохранить в них нетронутое, не оскверненное ничьим вмешательством воспоминание. Я навещаю платья, как навещают мавзолей или склеп».

Там, где витает дух смерти, всегда есть место мыслям о Боге. Дарлинг не отменяет этой зависимости, она ее с удовольствием подчеркивает:

«Без корней, без семьи, без традиций - я свободна, как свободны сироты: тем, что я есть, я обязана лишь себе, я это сознаю. Когда я покупаю что-либо, в меня входит крупица внешнего мира, крупица чуда, частица Спасителя, это как глоток свежей воды, изливающийся в пересохшее горло. Ни дня без покупки, каждую я записываю в тетрадь в клеточку; это моя книга, мой дневник, он называется "Блокнот для записи покупок"».

Кристин Орбэн удивительным образом удается удержаться на грани сарказма. Она не обличает свою героиню, хотя сама по себе способность бывшей продавщицы модного бутика порождать рассуждения такого, пусть даже и популяризированного рода, весьма комична. Но не стоит забывать, что Дарлинг - француженка, пусть и называет себя на английский манер. Во Франции философская мысль действительно куда ближе повседневности, несмотря на весь свой эзотерический дискурс. Щебетать на этом птичьем языке должны уметь все, особенно - девушки в поисках мужа. Ведь в романе Орбэн эта тщательно замаскированная охота в итоге увенчивается успехом...

Сегодня шопоголизм как социальная проблема освещается в жанре комедийной мелодрамы. Попытка Кристины Орбэн создать образец гламурного феминизма остается малоубедительной. Все по-прежнему заканчивается браком. Роман о вещах, которые защищают от боли, в финале оборачивается своей противоположностью - «розовым романом», универсальной мелодраматической историей любви 11. Заведомое упрощение объясняется требованиями современного рынка массовой литературы. В будущем, возможно, и появится герой-шопоголик, изображенный как герой драматической судьбы. Это станет возможным, если произойдет разрыв шопоголического сюжета с журнально-глянцевым контекстом. Что, по правде говоря, пока маловероятно.

Между тем сама возможность комедийного осмысления шопоголической проблематики свидетельствует об общественной зрелости. В современной русской литературе рефлексия над миром моды и магазинов отсутствует, как отсутствует и жанр романа-комедии. В ней представлены либо переводные издания разнообразных пособий по жизни для self-made леди, либо советы и откровения звезд местного масштаба типа Оксаны Робски и Ксении Собчак: «Когда он в очередной раз подносит тебе нелепую брошь в виде пчелки с желтым бриллиантом, не следует смотреть на аляповатую коробочку с гримасой искреннего отвращения, которое это изделие, возможно, вполне заслуживает. Напротив, сделай вид, что вещь тебе нравится» 12. Акценты расставлены совсем иначе: плохо не окружать себя вещами, а окружать себя вещами дурного вкуса. Воспитание вкуса - вот главная задача российских гламурных див. А так - в туфлях за 400 долларов нет ничего зазорного. Посмеяться же над своей покупательской способностью у нас пока не получается. Попробовать, конечно, можно. Но окружающие все равно не поймут.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Оригинальное название романа - Fringues. Издания на русском языке: СПб.: «Азбука-классика», 2005.

2 Романы английской писательницы Софи Кинселлы (настоящее имя - Мадлен Уикхэм) The Secret Dreamworld of a Shopaholic (2000), Shopaholic Abroad (2001), Shopaholic Takes Manhattan (2002), Shopaholic Ties the Knot (2002), Confessions of a Shopaholic (2003), Shopaholic and Sister (2004) переведены более чем на 30 языков и входят в десятку европейских бестселлеров. По-русски издательствами Фантом Пресс и Эксмо выпущены романы «Тайный мир шопоголика», «Шопоголик на Манхэттене», «Шопоголик и брачные узы», «Шопоголик и сестра»; планируется русское издание последнего романа Кинселлы Shopaholic and Babу (2007).

3 См.   Рогинская О. Глянцевое «я»: женские журналы и кризис автобиографизма // Критическая масса. 2004. № 1. - C. 93-97.

4 См. Вайнштейн О. Денди: мода, литература, стиль жизни. М., 2005.

5 См.   Сеннет Р. Падение публичного человека. М., 2002. - С. 155-165.

6 Можно вспомнить совет героини Кэрри из «Секса в большом городе» Кэндес Бушнелл: пойти и купить новую пару туфель, чтобы решить проблему.

7 Все цитаты из романов Софи Кинселлы приводятся в переводе Анастасии Корчагиной.

8 Отзывы о книгах Софи Кинселлы приводятся здесь: __http://www.fashionkniga.ru/chtivo/kin/kin_book/.

9 Все цитаты из романа Кристин Орбэн приводятся в переводе Галины Соловьевой.

10 См. о «розовом романе»:   Вайнштейн О. Розовый роман как машина желаний // Новое литературное обозрение. 1997. № 22 - С. 303─331.

11 Об этом см., например:   Бабицкая В. Институт благодарных девиц // Русский Newsweek. 16-22 апреля 2007 г. № 16 (142).

12   Робски О., Собчак К. Zaмуж за миллионера, или Брак высшего сорта. М.: 2007.

СПРАВКА

Размещено с разрешения редакции журнала Теория моды

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ