Поиск


ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №37

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №36

                    ( читать ... )

Ссылки партнеров

Общие проблемы


Тенденции/Общие проблемы/Когда на Руси шить хорошо?

Когда на Руси шить хорошо?

08 июля 2009
Рынок легкой промышленности №63, 2009

Магарик Андрей Карлович

 

Заранее предупредим недоумение тех,  кто считает этот  вопрос, мягко говоря, неуместным. Они уверены, что производство одежды в России в принципе  невыгодно и бесперспективно. Да как же иначе?   Ведь вся она в последние годы, какие бы марки на ней не стояли, привезена к нам из всемирных швейных мастерских - стран Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока.  Напомним,  так было не всегда. За последние 20 лет наши современники застали две кризисные волны, на которых поднималось российское производство.

Волна первая: Швейка - дочь Дефицита. Первая из этих волн пришлась на вторую половину 1980-х. В ту пору сверху пробили первые дыры в «железном занавесе». Их хватило на то, чтобы впустить  «ветер перемен». Но никто из руководства и не думал расширять их для потока импортного ширпотреба, готового хлынуть на 250-миллионный рынок сбыта, хоть бедный деньгами, но зато несказанно богатый нереализованными потребностями.

Вместо этого те, кто «там наверху», дали команду экспортно-импортным конторам закупать  сравнительно современное оборудование, в том числе и для швейной промышленности. С точки зрения технологии это было чудо как хорошо. Специалисты получали машины, о которых они еще вчера и мечтать не могли,  мощности загружались на 99-100% при работе в две-три смены (сегодня это - сладкий сон производственников).

Зато с точки зрения экономики дело шло из рук вон плохо.  Руководствуясь показателями объема выпуска и гостами, советский швейпром на новом оборудовании с утроенной мощностью продолжал, как и раньше, гнать вал, невзирая на моду и спрос. В результате на оптовых базах и в магазинах намертво легли тонны безликой продукции, способной по долговечности и прямоте строчки ответить требованиям самой строгой военной приемки, но не интересам населения. В это же самое время капризное население гонялось за любым неноским и наспех состроченным импортным дефицитом, шило на дому «по Бурде» и скупало ношеные шмотки у фарцовщиков. Ширился кризис перепроизводства.

Он разрешился с выходом закона о кооперации. Потоки предпринимательской инициативы прорвали плотину и выплеснулись по стране. В нижнем слое зарождавшегося рынка они проявились в повсеместном изготовлении on air  дурно пахнувших шашлыков, в верхнем - в оптовой перепродаже компьютеров,  в среднем - в производстве одежды: сверхмодной джинсы-«варенки» и трикотажа.

Не шил и не вязал в 1987-1991 годах, как говорится,  только ленивый. Рентабельность достигала показателей, на которые сегодня выходят разве что наркобароны. Судите сами: аренда цехов и персонала - копейки, сбыт еще не контролировался «крышами»,  о конкуренции импорта - особенно по цене - никто слыхом не слыхивал, спрос был мало сказать эластичным - безразмерным. Сколько не выбрасывали на рынок, все расхватывали, как горячие пирожки в зимнюю голодуху! Не случайно именно «швейка» стала стартовой ступенькой для бизнеса нескольких нынешних миллиардеров и  даже одного губернатора.

Впрочем,  были и те, кто остался в одежной отрасли. В их числе прирожденные предприниматели, накопившие опыт «цеховиков» еще в советское время и в считанные годы, благодаря таланту и энергии,  построившие свои коммерческие империи; прежде всего, вспомним ныне здравствующего  Владимира Мельникова и покойного Александра Паникина. И опытные профессионалы-швейники, рискнувшие завести свое  дело. И новоиспеченные коммерсанты, которым приглянулся и пришелся впору рынок одежды.   Все они  (за редким исключением) выдержали тяготы, смуту, неравновесную конкуренцию со стороны цивилизованного импорта (в средней ценовой нише), полчищ челноков (в нижней), наезды «братков» и достойно преодолели обвал августа 1998 года.

Волна вторая: как я провел конкурентные каникулы.  Впрочем, большинство швейных предприятий, поголовно приватизированных, жило до августовского кризиса за счет размещения зарубежных «давальческих» заказов или попыток конкурировать с китайским импортом  по цене, которые до поры до времени удавались.

Дефолт дал уникальный шанс и «новым коммерсантам» и «старым производственникам». С оттоком импорта шить снова стало хорошо. Не так, конечно, лакомо, как десять назад, но тем не менее...

От того, как воспользовались компании передышкой 1998-2002 годов, зависело их будущее. Одни, имея коммерческий опыт, использовали свое производство как локомотив для расширяющегося состава розничной сети, обеспечивая быстрое реагирование на спрос, оперативное управление объемом и частотой смены ассортимента, мобильную логистику.

Другие не смогли или не сумели превратить для себя «минусы» в «плюсы». Сказывались низкий уровень управления, полное отсутствие маркетинга, но, главное, что тут скрывать, непомерные и неразумные хозяйские аппетиты. Когда в одной из областных администраций у  «эффективного собственника» нескольких швейных фабрик спросили, почему же это у него все так хорошо, а у других так  плохо, он ответил с былинной прямотой: «Так я ворую с прибыли, а не с убытка».

По мере того, как дешевел доллар и дорожали углеводороды, производить в России что-либо кроме рентной стоимости на природные ресурсы и недвижимость стало невыгодно. В этом смысле производство одежды мало чем  отличалось от других перерабатывающих отраслей.

Производственно-коммерческие компании гот от года сокращали свои мощности, размещая заказы за рубежом и отделяя fashion-бизнес от производства. В этом смысле показателен пример ОАО  Мэлон Фэшн Групп  (до 2005 года «Первомайской Зари»), в 2004 году планировавшей размещать на производстве, вывезенном в основном в Псковскую область,  до 25% заказов, а к 2008 году реально разместившей там не более 5%.

Эта стратегия, собственно,  и помогла выжить компаниям российской индустрии моды.  К началу мирового кризиса они удерживали не более 15% внутреннего рынка,  преимущественно в средней и нижнесредней ценовых нишах. Удерживали вопреки расширяющейся экспансии «прозрачного» импорта. Вопреки еще более мощной экспансии «непрозрачного» импорта могущественных карго-операторов, подмявших под себя челночный бизнес и до 2006 года не гнушавшихся прямой контрабандой. Вопреки потокам контрафактной одежды и незаконно пущенного в оборот конфиската.

Самостоятельные производственные компании, в массе своей расположенные в малых городах, поселках и в ИТУ («на зонах»), занимались преимущественно пошивом постельного белья и незамысловатой рабочей одежды. Достаточно сказать, что по данным  Российского союза предпринимателей текстильной и легкой промышленности  из 111 миллионов швейных изделий, произведенных отечественными предприятиями в 2008 году,  около 60 миллионов пришлось на КПБ и одеяла, а 36 миллионов - на ватные куртки, комбинезоны и рабочие халаты. Не удивительно, что кризис, дошедший до России в III квартале этого  года, в первую очередь и в большей степени ударил именно по таким швейным предприятиям.

Третья волна? За и против. Растущие дисбалансы между ресурсами, спросом и капитализацией, заложенные в развитие мировой экономики, уже не одно десятилетие грозили гигантским сдвигом, но, как всегда, для большинства он оказался неожиданностью и породил у кого панику, у кого иллюзии «шапкозакидательства». Этот сдвиг не мог не сказаться на мировой fashion-индустрии.

Прежде всего,  стало очевидным, что географическая карта производственного аутсорсинга в этой отрасли в условиях нерастущего рынка претерпевает существенные изменения. Размещение заказов в странах ЮВА и Ближнего Востока потеряло безусловные выгоды и приобрело очевидные риски: производственный персонал и  «длинные плечи» логистики стали дороже, минимальные партии - слишком большими для сжавшегося спроса.

Реакция последовала незамедлительно. По данным  Eurostat  и  Reuter, динамика импорта одежды в развитие страны в IV квартале 2008 года показала очевидную тенденцию к спаду по сравнению с тем же периодом 2007 года в Турции, Бангладеш, Индии, Вьетнаме, Индонезии и Шри-Ланке и очевидный рост ближе к европейским границам - в Тунисе и Марокко. Абсолютный лидер -  Китай - по официальным цифрам, как и прежде, показал рост импорта, но на деле, по оценке аналитиков, оказался  (с учетом нереализованных остатков 2008 года)  ниже нуля.

В то же время в Западном полушарии, по информации агентства  Gtai, бурно стартовала Бразилия, увеличившая свой импорт произведенной одежды в 2008 году на 48,4% (совокупный объем продаж - 43 млрд. USD) и вышедшая на 6 место в мире по производству текстиля и одежды и на 2 место по производству денима. Среди стран, размещающих там свои заказы не только США и Канада, но также Германия, Италия, Япония, Китай (!) и Франция.

Что касается российских заказчиков, большинство из них уже сдвинулось ближе к границам. В своем выступлении на недавно прошедшем в Москве бизнес-форуме  Fashion Retail   Юрий Сипаров, генеральный директор белорусской компании  Имельда, привел показательную для этого процесса статистику прогнозируемого сокращения производства. Оно должно упасть на 6 млн. изделий/год в Польше (из них 4,8 млн. по заказам или для России), на 2,5 млн. - в Прибалтике (2 - для России), на 9 млн. - в Белоруссии (7,6 - для России).  

Может быть, принимая во внимание выравнивание экономических условий, удорожание логистики и острую потребность российских компаний в сокращении сроков оборота капитала благодаря оперативному выполнению  заказов они вернутся к отечественным производственникам. Может и впрямь настает время России? Именно так «Время России?» и назвал свое выступление на том же форуме  Александр Малюгин, основатель и генеральный директор  Мануфактуры Малюгина, компании известной своим образцовым менеджментом качества.

Хотелось бы с чистой совестью разделить его надежды, да, как говорится, в рай грехи не пускают.  Не сбросить со счетов ни катастрофический дефицит квалифицированных кадров  - управленцев, среднего звена, швей; ни  высшую школу, лишенную реальной связи с производственными компаниями, ни фактически разрушенную в стране систему среднего профессионального образования. Быстро не уйти ни от порожденной «тучными годами» инерции легких денег, когда производительность труда, мягко говоря, отстает от уровня его оплаты,  ни от беспрецедентно низкого, как правило,  уровня договорной и трудовой культуры.

Может быть, прислушаться к тому, что об этом думают сами производственники?

КОМПАНИИ И ТОРГОВЫЕ МАРКИ, УПОМЯНУТЫЕ В СТАТЬЕ

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

НАШИ  ЖУРНАЛЫ И СПРАВОЧНИКИ

Смотреть архив

АНОНСЫ:
ЖУРНАЛ "РЫНОК ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ" №118

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "РЫНОК ЛЕГКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ" №117

                    ( читать ... )