Поиск


ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №37

                    ( читать ... )

ЖУРНАЛ "ТЕХНИЧЕСКИЙ ТЕКСТИЛЬ" №36

                    ( читать ... )

Ссылки партнеров

Традиции


Идеи и разработки/Традиции/Вышивка в традиционном женском костюме киргизов

Вышивка в традиционном женском костюме киргизов

21 октября 2014
Рынок легкой промышленности №112, 2014

Попова Лариса Федоровна


Изучение декоративной системы одежды составляет одно из актуальных направлений в исследованиях по традиционному костюму, поскольку декор всегда находится в ряду наиболее ярких полифункциональных компонентов культуры. Целью настоящей статьи является выявление места вышивки в женской одежде киргизов, анализ особенностей вышивки в северном и южном варианте этих костюмов, определение основных функций вышитого декора, а также постановка вопроса о вышивке в одежде как источнике для изучения этногенетических связей киргизов.

Киргизскому вышивальному искусству в целом посвящены объемные исследования К. И. Антипиной и Г. Л. Чепелевецкой 1. Многие работы по киргизской орнаментике включают описания и интерпретации тех мотивов, которые были характерны для народной вышивки 2. Вышивка в киргизском костюме рассматривалась рядом авторов в связи с характеристикой его локальных вариантов или изучением отдельных предметов одежды 3. В то же время предметом специального исследования вышивка в костюме киргизов еще не являлась.

Источниками для написания данной статьи послужили как вышеупомянутые работы, так и музейные материалы — прежде всего киргизские коллекции Российского этнографического музея (РЭМ), значение которых для исследований по традиционной культуре киргизов трудно переоценить.

Основу традиционного женского костюма киргизов составляла нательная одежда (рубаха-платье и штаны), верхней одеждой служили камзол и халат, а зимой — шуба. Специфику киргизского костюма составляла бельдемчи — набедренная одежда в виде распашной юбки, надевавшаяся поверх платья или камзола. Основным видом обуви являлись сапоги на мягкой или жесткой подошве, а также кожаные туфли. Головной убор имел сложный состав и включал шапочку-волосник кеп чач, кеп такья, тюрбан элечек, калак, украшения тюрбана и набрасывавшийся поверх него платок. Этот вариант костюма бытовал до 1930‑х гг., а в самых южных районах — до начала 1960‑х гг.

Вышивка в женском костюме киргизов конца XIX – начала XX в. занимала особенное  место — ею декорировались те его составные части, которые указывали на обретение женщиной важнейшего для традиционного общества статуса — материнского. К этим предметам на севере Киргизии и в некоторых южных районах относился нагрудник öнÿр, на юге — шапочка кеп чач и ряд других компонентов сложного головного убора, а повсеместно — бельдемчи. Все названные детали женского костюма относятся к числу наиболее архаичных.

Бельдемчи и нагрудник надевали после рождения первого ребенка, а шапочку вместе с тюрбаном — в ходе свадебных церемоний, при переезде невесты в дом мужа. Возможно, что в предшествующий период тюрбан также надевался молодой матерью, поскольку у киргизов бытовал специальный свадебный убор шöкÿлö, который и носила молодуха в первый год замужества. После рождения двух-трех детей нагрудник и шапочку снимали, а бельдемчи носили уже без вышивки.

На Юге Киргизии бытовал также вышитый пояс и вышитые атрибуты свадебного костюма: лицевая занавеска бет калка и перчатки мээлей.

Следует подчеркнуть, что вышивка северно- и южнокиргизского костюма имела свои отличительные особенности, влиявшие на облик северного и южного комплекса киргизской культуры.

Женский головной убор на севере Киргизии декорировали вышивкой в минимальной степени — в некоторых районах молодые женщины поверх тюрбана повязывали ленту с вышитым узором, дополненным раковинами каури, пуговицами, бусинами и др. На юге страны, напротив, вышивка в декоративной системе головного убора играла ведущую роль — ею украшали шапочки кеп чач, повязки для тюрбана тартма, платок дуруя.

Кеп чач на юге имела тулью, собранную на макушке в пучок, наушные треугольные выступы жаак и пришивавшуюся к затылочной части длинную накосную полосу куйрук, причем два последних элемента обязательно вышивались. Для сравнения отметим, что на севере Киргизии шапочка даже не имела жаак и куйрук.

Вышивка наушных выступов и накосной полосы шапочки была принципиально различна. Так, вышивка наушников выполнялась в двух вариантах: в одном использовалась разновидность счетной глади терс кайык («обратный шов»), в другом — шов тамбур. Шов терс кайык, выполнявшийся с изнанки, относился к числу архаичных приемов вышивания.

В целом можно утверждать, что счетные швы не были характерны для кочевых культур, поэтому столь редкое явление, тем более связанное с ритуальным головным убором, закономерно вызывает исследовательский интерес. При помощи шва терс кайык в силу особенностей его техники выполнялся только геометрический орнамент; ведущим мотивом при этом являлась цепочка или сетка ромбов с прямыми крючковидными отростками или без таковых.

Исследователи относят этот тип орнамента к наиболее древнему пласту в киргизской орнаментике 4. К. И. Антипина отмечает его сходство с узором древнекитайских камчатных и полихромных тканей из кургана Ноин-Ула 5. В контексте тезиса о значительном центральноазиатском компоненте в этногенезе киргизов 6 эти наблюдения заслуживают большого внимания.

В поисках аналогов шва терс кайык в регионе Средней Азии и Казахстана, мы обнаруживаем его только в одном историко-культурном районе — Южном Приаралье у каракалпаков, чья культура еще в конце XIX в. сохраняла реликтовые черты значительной исторической глубины. Счетной гладью каракалпаки вышивали мешочки для чая, которые невеста готовила к свадьбе в качестве подарков для жениха и его мужской родни.

Также орнаментальные полосы, выполненные этим швом, входили в систему вышивки нарукавников невесты и ее свадебного головного убора. Возможно, что этот шов у обоих народов имел сакральный характер. На каких этапах этногенеза появилась в их культуре данная уникальная общая черта, еще предстоит выяснить.

В связи с условностью форм геометрического орнамента, интерпретация его семантики крайне сложна и требует особых методик. Допуская наличие универсалий в культурах Евразии, и отталкиваясь от выводов исследователей славянской культуры  7, можно предположить, что ромб и в ареале кочевнических культур Средней Азии мог являться символом плодородия и иметь магическое значение в плане обеспечения репродуктивной функции женщины.

Для другого варианта вышивки наушных частей шапочек кеп чач характерен тамбурный шов с очень мелким филигранным стежком и растительно-зооморфный орнамент. Композиция вышивки здесь состоит из каймы и двух-трех орнаментальных полос. В кайме в основном присутствуют ж- и s-образные фигуры, волнистая линия с ответвлениями в виде спиральных завитков.

Для орнаментальных полос типичны цветочные розетки из восьми или шестнадцати лепестков, иногда вихревые розетки. Обычно они окружены открытым ромбовидным контуром с длинными концами. Элементы вышивки оконтурены узенькой полоской, напоминающей пунктир: несколько черных стежков — несколько белых или желтых (иногда только черные прерывистые стежки).

Этот мотив у киргизов очень часто повторяется не только в вышивке шапочек, но и в других видах вышитых изделий, усиливая четкий ритмичный характер их орнамента. Представляется, что цветочные розетки также как и ромб являлись универсальными символами плодородия и процветания, а фигуры каймы как пограничного пространства, могут трактоваться как знаки-обереги.

Как было упомянуто выше, вышивка накосной полосы резко отличается по композиции узора, а зачастую также по технике и цветовому решению. В вышивке накосника могли применяться разные швы: тамбур, двойной тамбур ильмедос, гладь вприкреп басма, но не терс кайык.

В композиции орнамента накосной части имелось много вариаций, но одна из них встречается чаще всего — это двойной ряд (в зеркальном отражении) сердцевидных фигур с трилистником внутри. Этот мотив обнаруживает большое сходство с ведущим элементом якутского орнамента, который украшал, например, вышитую попону коня невесты. Это сходство представляется не случайным, учитывая наличие большого числа киргизско-якутских параллелей 8.

Трилистник обычно расположен и между фигурами накосной полосы, а изредка — и на налобной ее части. Исследователи трактуют этот мотив как древний символ счастья и плодородия.

Примечательно, что в древнетюркском искусстве трилистник является сопроводительным атрибутом Умай — богини-покровительницы домашнего очага и хранительницы потомства 9. Культ Умай был распространен и у киргизов. М. В. Рындин в сборнике образцов киргизского орнамента прямо указывает на трилистник как символическое изображение этой богини 10.

Этот мотив встречается не только на шапочках, особенно показательно его присутствие в вышивке свадебного головного убора.

Среди других орнаментальных мотивов накосника часто встречается фигура кайкалак («бараньи рога»), представляющая собой стержень со спиральными завитками. Этот мотив традиционно связывается с культом барана, который был широко распространен среди тюрко-монгольских народов. Баран, по представлениям киргизов, является носителем благодати, охранительных свойств, целебной силы 11.

В собрании РЭМ имеется уникальный экземпляр киргизской траурной шапочки (РЭМ кол. № 14–29), декор которой ярко контрастирует с декором свадебных шапочек, подчеркивая его символическое значение. Данный головной убор не имеет накосной части, а вышивка занимает очень скромное место по вертикальному краю наушных выступов. Цвета вышивки — черный и синий, в то время как на свадебных шапочках преобладал красный (бордовый). Раппорт орнамента — «рога барана» с навершием в виде пятилистника чередуются с крупным пятилистником. Такой вариант орнаментации в вышивке наушных частей свадебных шапочек не встречается.

В данном случае мотив рогов мог быть связан с погребальным культом — рога барана часто фигурируют в обрядности киргизов как намогильное сооружение.

На фотографии, сделанной С. М. Дудиным на поминках у киргизов Алайской долины (РЭМ фото № 43–133), шапочка одной из женщин вообще не имеет вышивки, что указывает на «витальность» вышитого декора, неприемлемого в траурной ситуации.

Традиция украшения тюрбана молодых женщин была распространена в Киргизии повсеместно, но на Севере предпочитали металлические ленты, а на Юге — текстильные с вышивкой.

Последние представлены, например, в собрании РЭМ парными полосами (РЭМ № 6371–173). В племенных группах бостон, канды, найман, тейит такие полосы носили крест-накрест, у кипчаков одна из полос от точки скрещения спускалась на лоб.

На одной из фотографий С. М. Дудина, запечатлевшей молодую киргизку, на тюрбане женщины прекрасно видна полоса с вышитым s-образным мотивом (РЭМ фото № 44–51).

Платок дуруя молодые замужние женщины надевали в торжественных случаях — по праздникам, во время перекочевок, при появлении в общественных местах. Платок складывался по диагонали и накидывался поверх тюрбана вышитой стороной. Вышивка платка дуруя была заимствована у соседнего таджикского населения, однако, те образцы платков, которые имеются в фондах РЭМ, позволяют увидеть, что южным киргизам удалось ее в большой мере трансформировать в соответствии с запросами своей культурной среды.

Так, в узор платков введены старинные мотивы из фонда киргизской орнаментики — багджагай, буркут канат («крылья беркута») (РЭМ кол. № 8762–22943), сложные концентрические розетки (РЭМ № 6371–167), лировидные фигуры и др.

Цветовая гамма вышивки дуруя базировалась на излюбленном у киргизов сочетании красного (здесь — мягкого розоватого оттенка) и синего цветов, в то время как у таджиковь она полихромна. Свободный и уверенный рисунок вышивки также свидетельствует о творческом освоении заимствованного стиля.

Нередко платок дуруя дополнительно декорировался типичной только для киргизов плетеной тесьмой с кистями — ею обшивали те две смежные стороны платка, которые имели вышивку. Тесьма зачастую сама имела простой вышитый геометрический орнамент, выполнявшийся швом «крест» шелковыми нитками двух цветов (в разных сочетаниях).

В 1930‑х гг., когда тюрбан и покрывающие его платки вышли из быта, основным видом женского головного убора стал фабричный платок джоолук. Однако обычай декорировать этот вид головного убора вышивкой, причем в традиционной манере, сохранялся еще в середине ХХ в. Главным образом, вышивали белый платок, который в тот период носили уже пожилые женщины.

Лицевая занавеска бет калка, чум бет, для которой вышивка была единственным декоративным приемом, являлась атрибутом свадебного костюма — ею закрывали лицо невесты при переезде в дом мужа и первое время нахождения там, вплоть до проведения обряда «открывания лица». Впоследствии лицевая занавеска использовалась в тех же ситуациях что и платок дуруя, а после рождения второго-третьего ребенка ее уже не надевали.

Этот компонент головного убора киргизок южных областей считается сравнительно поздним и заимствованным у таджиков Дарваза 12. Однако у киргизов и конструкция, и характер вышивки занавесок были иными, нежели у таджиков. Большую часть киргизской занавески занимала сетка, которую окаймляла узкая полоса ткани. При изготовлении сетки киргизы стали применять цветные нити, с помощью чего создавался ее орнамент. Вышивкой обычно одновременно декорировались и сетка, и кайма, но иногда только одна из этих частей. Очевидно, что строгих правил в отношении оформления лицевых занавесок у киргизов не было.

Следующим видом вышитых предметов женского костюма киргизов являлся нагрудник öнÿр, а также полоса, окаймляющая разрез рубахи-платья. Нагрудник, надевавшийся через голову, изготовлялся из белой хлопчатобумажной ткани и обязательно вышивался.

Важно обратить внимание на следующую закономерность — нагрудники öнÿр, имеющиеся в составе киргизского фонда РЭМ, демонстрируют те же два варианта декора, которые были характерны для наушных частей южнокиргизских шапочек кеп чач, то есть вышитые счетной гладью терс кайык, с ромбическим орнаментом (РЭМ кол. № 4314–24, 51) и вышитые тамбуром с растительным узором (кат. № 4314–53,54). Этот факт примечателен и свидетельствует о глубоких общих корнях киргизской культуры.

Среди упомянутых нагрудников выделяется экспонат № 4314–51, который датирован собирателем Ф. А. Фиельструпом по меньшей мере началом XIX в. Вышивка этого предмета отличается виртуозной техникой — стежки настолько мелкие и ровные, что вышивку легко принять за дорогую шелковую ткань.

Окаймление разреза рубахи-платья посредством вышитой тесьмы, что типично для южных киргизов, демонстрирует только один экспонат в коллекции киргизской вышивки — траурное платье (РЭМ кол. № 14–27).

Поясная одежда бельдемчи, составляющая специфику киргизского женского костюма, бытовала в двух вариантах, различавшихся покроем и характером декора. Первый был распространен на севере Киргизии и в тех районах на юге, которые населены киргизами адигине, мунгуш, монголдор. На этой территории бельдемчи шили из черного бархата, сосборивали у пояса ввиду значительной ширины полотнища, сходящиеся полы и подол обшивали мехом выдры. Украшали бельдемчи этого варианта вышивкой тамбуром, либо — в южных районах — тамбуром и двойным тамбуром. Орнамент, имевший чаще всего растительно-зооморфный характер, располагался либо широкой полосой вдоль пол и подола, либо покрывал всю поверхность изделия, включая пояс.

Бельдемчи второго варианта составляла особенность комплекса материальной культуры южных киргизов, прежде всего ичкиликов. Для изготовления бельдемчи ичкилики употребляли различные материалы: бархат разных цветов, красное сукно, кустарные полушелковые ткани с абровым или полосатым рисунком.

Бельдемчи этого варианта не имела сбор у пояса, а ее полы не сходились на 15…20 см. Вышивка не являлась здесь непременным декоративным приемом. Если вышивка имела место, то она чаще располагалась по самому краю юбки в виде узкой полосы, а также на поясе. Иногда вышивка имела вид прерывистой линии, состоящей из стежков, сгруппированных по три, и располагавшейся вдоль швов бельдемчи. Этот неброский рисунок, по‑видимому, связан с архаичным обычаем маскировки швов одежды швы в целях магической охраны ее обладателя.

В заключение суммируем: в традиционном женском костюме киргизов вышивались наиболее архаичные предметы одежды, составляющие яркую специфику киргизской культуры в целом. Основной функцией этих предметов являлась маркировка материнского статуса женщины как наиболее значимого для всего социума. Несомненно, что вышитый орнамент считался также средством магического побуждающего воздействия на фертильность женщины.

Многие общие черты в вышивке киргизского женского костюма свидетельствует об общих корнях киргизского этноса, а различия указывают на локальные процессы культурогенеза, повлиявшие на формирование северного и южного комплекса киргизской культуры. Внимание к уникальным особенностям киргизской вышивки может сформировать плодотворный аспект в рассмотрении сложнейших вопросов этногенеза и этнических связей киргизов.

Журнальный вариант доклада на XVII Международной конференции «Мода и дизайн: исторический опыт – новые технологии» (28-31 мая 2014 г, СПб).


ПРИМЕЧАНИЯ

1. Антипина К. И. Особенности материальной культуры и прикладного искусства южных киргизов. Фрунзе, 1962. С. 97–123; Чепелевецкая Г. Л. Вышивка //ТКАЭЭ. 1968. Т. V. С. 78–95.

2.  Андреев Н. С. Орнамент горных таджиков верховьев Аму-Дарьи и киргизов Памира. Ташкент, 1928 • Гаврилов М. Ф. Орнамент киргиз Сусамыра. Ташкент, 1929 • Чепелев В. Киргизское народное изобразительное искусство // Искусство, 1939. № 5 • Киргизский национальный узор. Л.‑Ф., 1948 •  Иванов С. В. Киргизский орнамент как этногенетический источник // ТКАЭЭ. 1959. III. С. 59–73.

3.  Махова Е. И. Некоторые элементы киргизского национального костюма // Костюм народов Средней Азии: Историко-этнографические очерки. М., 1979 • Шибаева Ю. А. Материалы по одежде мургабских киргизов // КСИЭ. 1956. XXV • Наумова О. Б. Женские рубахи-платья киргизов (к публикации карт Е. И. Маховой) // Традиционная одежда народов Средней Азии и Казахстана. М., 1989.

4.  Иванов С. В. Указ. соч. С. 63.

5.  Антипина К. И. Указ. соч. С. 105.

6. Итоги и рекомендации научной сессии, посвященной проблеме происхождения киргизского народа // ТКАЭЭ. 1959. III. С. 233.

7. Амброз А. К. О символике русской крестьянской вышивки архаического типа // СА. 1966, № 1.

8. Сапалова Д. У. Якуты и кыргызы: этнокультурные параллели и особенности. Автореф. дис… канд. ист. наук. Хабаровск, 2010.

9.  Скобелев С. Г. Изображение божества Умай на подвесках из могильника Койбалы // Семантика древних образов. Новосибирск, 1990. С. 156.

10.  Киргизский национальный узор. С. 35.

11.  Баялиева Т. Д. Доисламские верования и их пережитки у киргизов. Фрунзе, 1972. С. 16–17.

12. Антипина К. И. Указ соч. С. 104.

 

 

КОМПАНИИ И ТОРГОВЫЕ МАРКИ, УПОМЯНУТЫЕ В СТАТЬЕ

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ