Российские торговые марки

01 апреля 2009

Архитектурные проекты.   
«(...) потом чрез эту реку  начал  строиться  у него мост, потом огромнейший дом с  таким  высоким  бельведером,  что  можно оттуда видеть даже Москву и там пить  вечером  чай  на  открытом  воздухе  и рассуждать о каких-нибудь  приятных  предметах».

Бизнес. 
«А вот теперь я заведусь своим домком, - сказал ты, - да не так, как немец, что из копейки тянется, а  вдруг  разбогатею"  И  вот, давши барину порядочный оброк, завел ты лавчонку,  набрав  заказов  кучу,  и пошел работать. Достал где-то втридешева гнилушки  кожи  и  выиграл,  точно, вдвое на всяком сапоге, да через недели  две  перелопались  твои  сапоги,  и выбранили тебя подлейшим образом. И вот лавчонка твоя запустела, и ты пошел попивать да валяться по улицам, приговаривая:  "Нет,  плохо  на  свете!  Нет житья русскому человеку, все немцы мешают». 

Борьба с коррупцией.
« (...) И грозен был  сильно для всех неумолимый начальник. (Но...)  чрез  несколько времени, посредством правдивой наружности и  уменья  подделаться  во  всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще больших мошенников,  которых  он  вовсе  не  почитал  такими;  даже  был доволен, что выбрал наконец людей как следует, и хвастался не в шутку тонким пониманием людей (...).  Чиновники  вдруг  постигнули  дух  его   и характер.  Все,  что  ни  было  под  начальством  его,  сделалось  страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они  преследовали  ее,  как  рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали ее с  таким успехом, что в  скором  времени  у  каждого  очутилось  по  нескольку  тысяч капиталу».

Брендинг.
«Попадались почти смытые дождем вывески с  (...)  сапогами,  кое-где  с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского  портного;   где магазин с картузами, фуражками и надписью: "Иностранец Василий Федоров"(...)»

Бюджетные проекты.
Скоро (...) образовалась комиссия для построения какого-то казенного весьма капитального строения (...). Комиссия немедленно приступила к  делу.  Шесть  лет  возилась  около здания; но климат, что ли, мешал или материал уже был такой, только никак не шло казенное здание выше фундамента. А между  тем  в  других  концах  города очутилось у каждого из членов по  красивому  дому  гражданской  архитектуры: видно, грунт земли был там получше».

Дресс-код.  
«Я того  мнения, что  черный фрак  как-то  солиднее. Цветные больше идут секретарям,  титулярным  и прочей мелюзге, молокососно  что-то.  Те, которые чином повыше, должны  больше наблюдать, как говорится, этого... вот  позабыл слово! и  хорошее  слово,  да позабыл».

Единодушие.  
«Так бывает на  лицах  чиновников  во  время  осмотра приехавшим начальником вверенных управлению их  мест:  после  того  как  уже первый страх прошел, они увидели, что многое ему нравится, и он сам  изволил наконец пошутить, то есть произнести с  приятною  усмешкой  несколько  слов. Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем,  несколько  плохо  услыхали  произнесенные  им слова, и, наконец, стоящий далеко у  дверей  у  самого  выхода  какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что  показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам  отражения  выражает  на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка  более  похожа  на  то,  как  бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку».

Житейская мудрость.
« (...) Кто  ж  зевает  теперь  на должности? - все приобретают. Несчастным я не сделал никого:  я  не  ограбил вдову, я не пустил никого по миру, пользовался я от избытков, брал там,  где всякий брал бы; не воспользуйся я, другие  воспользовались  бы. (...)Как не чувствовать мне угрызения  совести,  зная, что даром бременю землю, и что скажут потом мои  дети?  Вот,  скажут,  отец, скотина, не оставил нам никакого состояния!».

Заговора теория.  
«Купцы этого сильно опасались,  ибо совершенно верили предсказанию одного пророка,  уже  три  года  сидевшего  в остроге; пророк пришел  неизвестно  откуда  в  лаптях  и  нагольном  тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть  антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами  и  семью  морями,  но  после разорвет цепь и овладеет всем  миром. (...) Многие из чиновников и благородного дворянства тоже невольно подумывали об этом  и, зараженные мистицизмом, который, как известно, был  тогда  в  большой  моде, видели в каждой букве, из которых было составлено слово "Наполеон", какое-то особенное значение; многие даже открыли в нем апокалипсические цифры».

Пенсия.
«Суконцо-то ведь аглицкое! Ведь каково носится! В девяносто пятом году, когда была эскадра наша в  Сицилии,  купил я его еще мичманом и сшил с него  мундир;  в  восемьсот  первом,  при  Павле  Петровиче,  я  был  сделан лейтенантом,   сукно  было  совсем новешенькое;  в восемьсот  четырнадцатом сделал экспедицию вокруг света, и вот только по швам  немного поистерлось; в восемьсот пятнадцатом  вышел в отставку, только перелицевал: я уж десять лет ношу -  до сих пор почти что новый».

Позиционирование социальное.  
«Надобно сказать, что у нас на Руси если не угнались еще  кой  в чем другою за иностранцами, то далеко  перегнали  их  в  умении  обращаться. Пересчитать нельзя всех оттенков и тонкостей нашего обращения.  Француз  или немец век не смекнет и не поймет всех его особенностей и различий; он  почти тем же голосом и тем же языком станет говорить и с миллионщиком, и с  мелким табачным торгашом, хотя, конечно, в душе поподличает в меру перед первым.  У нас не то: у нас есть такие мудрецы, которые  с  помещиком,  имеющим  двести душ, будут говорить совсем иначе, нежели с тем, у которого их  триста,  а  у которого их триста, будут говорить опять не так, как с тем,  у  которого  их пятьсот, а с тем, у которого их пятьсот, опять не так, как с тем, у которого их восемьсот, - словом,  хоть  восходи  до  миллиона,  все  найдут  оттенки».

Реклама.
«(...) Остановился  с  любопытством  перед  освещенным   окошком   магазина посмотреть на  картину,  где  изображена  была  какая-то  красивая  женщина, которая скидала с себя башмак, обнаживши, таким  образом,  всю  ногу,  очень недурную; а за спиной ее, из дверей другой комнаты, выставил голову какой-то мужчина с бакенбардами и красивой эспаньолкой под  губой».

(...) только и разницы, что на одной (....) изображена была нимфа  с такими  огромными  грудями,  какие  читатель,  верно,  никогда  не  видывал.

Социальные программы.  
«Например,   затеявши   какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас в ознаменование такого похвального поступка задаем обед  всем  первым сановникам города, разумеется, на  половину  всех  пожертвованных  сумм;  на остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением и сторожами, а затем  и  остается  всей  суммы  для  бедных  пять  рублей  с полтиною, да и тут в распределении этой суммы  еще  не  все  члены  согласны между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму».

Фэшн-журналистика.
« Мило (...) до  невероятности;  шьется  в  два  рубчика: широкие проймы и сверху...(...)  вообразите,  лифчики  пошли  еще  длиннее, впереди мыском, и передняя косточка  совсем  выходит  из  границ;  юбка  вся собирается вокруг,  как,  бывало,  в  старину  фижмы,  даже  сзади  немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам (...)».  

Ценообразование.
«Да три полсотни с лишком надо будет приложить, -  сказал  Петрович  и сжал при этом значительно губы. Он очень любил сильные эффекты, любил  вдруг как-нибудь озадачить совершенно и потом поглядеть искоса, какую  озадаченный сделает рожу после таких слов».